Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Другое - Женское сизо 666 творятся страшные вещи

Женское сизо 666 творятся страшные вещи

Женское сизо 666 творятся страшные вещи

Женский ад: в московском СИЗО «666» творятся страшные вещи


«Не хватает сил, чтобы просто поднять руки, все кричат: «Воздуха! Дышать!»Единственный женский изолятор Москвы носит номер 6, но в последнее время его настойчиво именуют числом зверя — «СИЗО 666».

Случилось так, что он стал территорией зла и бесконечной боли.

В рейтинге мест, унижающих женское достоинство, он занял бы, пожалуй, первое место.Если вы вдруг окажитесь в СИЗО №6, внимательно смотрите под ноги.

Вы можете нечаянно наступить на. девушку, женщину или старушку, прикрывшуюся на полу выцветшим серым одеялом.Какие сны можно увидеть, когда спишь под лавкой?

Когда по тебе ползают полчища тараканов?

Когда рядом десятки женщин стонут и плачут?Но отсутствие отдельного спального места и скученность — не главная беда московского изолятора.

Многие камеры напоминают душегубки (из-за отсутствия вентиляции и форточек), и женщины там кричат: «Дайте воздуха! Дышать!» Здесь легко заразиться смертельно опасными болезнями, и «добрый доктор» на помощь тут точно не поспешит.Как попасть в СИЗО №6 и выжить — современная история в записках нашего обозревателя, члена Общественной наблюдательной комиссии Москвы.

фото: РИА НовостиЖизнь под лавкой с тараканомЖенский СИЗО в Печатниках стоит рядом с красивейшим храмом. Тут решетки — там витражи, тут бетонные заборы — там цветочные ограды.

Вот уж поистине грешное и святое на Земле всегда идут рядом. Словно в доказательство этому — последняя поступившая правозащитникам жалоба.

Ее автор — 91-летняя монахиня Елизавета, внучка которой сейчас находится в СИЗО. Престарелая отшельница много лет была настоятельницей монастыря, где воспитывались сироты.

И когда ее родную внучку задержали с наркотиками, она была уверена: за решеткой ей не придется болеть или голодать. Увы.Большинство сотрудников изолятора №6 — сами женщины. Ах как идет им новая фсиновская форма!

И ведь некоторые приятны не только внешне. У них душа разрывается, глядя на арестанток, они рады бы облегчить их участь, но из-за сокращения штата и резкого увеличения числа заключенных не хватает ни рук, ни времени.Итак, вот цифры: на 5 июня 2016 года в женском СИЗО при лимите 892 человека содержится 1357. Переполненность составляет 57%.Думаете, судьи не знают, что единственный СИЗО переполнен?

Отлично знают! Об этом их информируем и мы, и ФСИН. Но люди в мантиях все равно снова и снова избирают женщинам самую строгую меру пресечения.

И ладно, если бы речь шла только об убийцах и других опасных для общества преступницах. Снова увы! Без кого не смогли обойтись наши правоохранительная и судебная системы?Вот, скажем, без Кати, которая взяла у соседей самокат, чтобы съездить на нем за водкой.Или без больной раком Надежды, которая украла в супермаркете головку дорогого сыра.Без многодетной матери Натальи, которая подозревается в махинациях со страховками.Без Елены, которая была задержана на границе по обвинению в организации незаконной миграции.Без Светланы, которая присвоила себе чужой мобильный телефон.Я могу продолжать бесконечно долго.

В каждой камере есть как минимум 3–4 женщины, которые нанесли настолько смехотворный ущерб, что выдавать их за опасных преступниц даже стыдно. Они вполне могли бы находиться до приговора под подпиской о невыезде или под домашним арестом.

Но следователю так неудобно (вдруг скроется, и у него не будет «палки»? Вдруг откажется дать признательные показания?) Если бы идею Верховного суда РФ декриминализировать преступления с ущербом до 5 тысяч рублей поддержали депутаты Госдумы, то их бы вообще не имели права сажать. Но опять и опять — увы. Депутаты не поддержали, а значит, женщин можно бросать за решетку.Как живут они в СИЗО и что стоит за сухим языком цифр перелимита?Камера №108.Здесь временно сосуществуют сразу 55 женщин возраста и социального статуса.

Почти что женское общежитие.— Спальное место есть у всех? — спрашивает у них моя коллега, член ОНК Анна Каретникова.

Те в ответ усмехаются. Указывают на дальний угол. Там на полу лежат вповалку несколько женщин.— А раскладушек нет? — уточняю я.— Даже если их принесут, их ставить тут негде, — разводят руками заключенные.Мне предлагают сесть на большую лавку у стола, за которым обычно обедают.

Присаживаюсь и замечаю, что прямо под моими ногами что-то начинает шевелиться.— Ой, здесь кто-то есть?Есть.

Под лавкой устроилась на полу одна из заключенных. Спит, свернувшись калачиком, и шевелится во сне.

Заглядываю под другие лавки — везде женщины. Это похоже на вокзал или на лагерь для беженцев. Разве можно вот так с женщинами?.Камера № 306.На 44 спальных места здесь приходится 55 женских душ.— Плюс 11, — рапортует старшая по камере.

— То есть у 11 зэчек нет шконки.— Кровати, а не шконки, и заключенные, а не зэчки, — поправляют сотрудники.Как ни назови, но факт остается фактом.Примерно такая же ситуация в других камерах.

Меняются только лица тех, кому не досталось кровати и кто вынужден в прямом смысле жить на полу.Раскладушек и здесь нет. Но даже если бы сейчас завезти в СИЗО их хоть тысячу, это, как правильно заметили заключенные, ничего бы не решило: ставить их просто некуда.Долгое время женщинам, которые живут на полу, давали только один тоненький, местами сбившийся до состояния тряпки матрас.

Потребовались месяцы борьбы правозащитников с администрацией, чтобы стали выделять по два матраса.

Это победа. Но стоит только ОНК не появиться в СИЗО несколько дней, как вторые матрасы давать перестают.

А еще их отнимают — в наказание за провинность.Есть в СИЗО несколько женщин, которым спать даже на двух матрасах невыносимо больно из-за травмы позвоночника.

Добиться разрешения на специальный, утолщенный матрас практически нереально. Вот, к примеру, Елена Р. из камеры №107 — страдает грыжей, на позвоночнике у нее кисты, но ни матраса ей не разрешили, ни даже корсета (он ей был еще на воле «прописан», а в СИЗО его не принимают, ссылаясь на то, что внутри могут быть запрещенные предметы.).— Здесь в принципе жить можно, — говорит одна из заключенных в очередной камере.

— «Здесь» — в смысле под лавкой.

Если не время обеда, то вообще тут самое спокойное место. Может, тут даже и лучше, чем на втором ярусе кровати. А то ведь оттуда столько женщин за последнее время попадало (в СИЗО №6 не на всех двух ярусных кроватях есть лестницы и ограничители.

— Прим. авт.). Единственное — тараканов тут больше всего.— Да тараканы сейчас везде, — подхватывают сокамерницы. — Они все заполонили! Недавно их травили чем-то, но эффекта ноль.Толпа заключенных расступается и пропускает вперед бабушку.

Очень-очень старенькую, сгорбленную, в очочках, интеллигентную.Людмила Ивановна обвиняется в убийстве единственного сына («МК»рассказывал об этой истории в феврале).

По версии следствия, 76-летняя мать застрелила его из пистолета, потом пыталась вскрыть себе вены. Правда, непонятно, как старушка своими трясущимися руками, которые и миску с супом не могут удержать, вообще подняла пистолет.

Но суть не в этом. Собственно, она вину признает и просит, чтобы ее поскорее отправили в колонию, но только не в психушку. Нас бабушка умоляет найти ей адвоката. Мы обещаем. И — забегая вперед — обещание свое сдержим.Женщины шумят-галдят.

Столько у них жалоб, столько вопросов.

фото: Геннадий ЧеркасовЛюди в мантиях снова и снова избирают женщинам самую строгую меру пресечения (фото из другого изолятора).«А под скамейкой спала тяжелобольная женщина, — напишет потом моя коллега Анна Каретникова в отчете. — Еще две сидели в дальнем углу на полу на старых черных матрасах. Мы спросили: вы всегда там сидите?

Они отрешенно кивнули и снова устремили взгляд куда-то вдаль, сквозь нас.

Было похоже на сцену с аксакалами у стены из фильма «Белое солнце пустыни».

По безучастности взглядов — точно. Будто некая оккупированная территория.

с пленными. ранеными — ни в одном из других московских СИЗО не возникает такого тягостного, мучительного ощущения».

Фото: oficery.ruЗадержка дыхания в боксе смертиСборное отделение. Здесь находятся те, кто только прибыл, или же больные на карантине.

В одном помещении женщина с краснухой (хотя она уверяет, что уже давно болела, а снова заразиться ею нельзя, и, выходит, у нее какой-то совершенно иной недуг, который не хотят диагностировать). Во втором — три женщины с подозрением на туберкулез (пока официально диагноз им не поставили, но сотрудники СИЗО уже знают о том, что они больны).Прошу выдать нам марлевые повязки, но их на караульном посту нет.

Во втором — три женщины с подозрением на туберкулез (пока официально диагноз им не поставили, но сотрудники СИЗО уже знают о том, что они больны).Прошу выдать нам марлевые повязки, но их на караульном посту нет.

Сами сотрудники стараются в камеру к туберкулезным просто не заходить. Но мы так не можем.Дверь открывается, и мы словно попадаем в баню: влажный спертый воздух, форточка плотно закрыта, вентиляции нет.

В таком помещении любой здоровый коня двинет, не то что больной.

Три женщины еле живы. Изможденные лица, не хватает сил, чтобы просто поднять руки.

Все кричат: «Воздуха! Дышать!».— Как давно вас выводили на свежий воздух на прогулку? — спрашиваем у них.— Четыре дня назад, — отвечают они.— И четыре дня никто не предлагал вам даже прогуляться?

— нам не хочется верить в это.— Нет, никто.— К вам подходил медработник в течение этой недели?— Нет. К нам вообще кто бы то ни было боится заходить.— Вы писали заявления на имя врача и руководства?— Да. Мы написали много заявлений и жалоб.— Вам приносили журнал регистрации заявлений для ваших росписей?— Нет.

Журнал регистрации нам не приносили ни разу. Можно открыть окно? Или. на прогулку? Чуть-чуть подышать?. Пожалуйста!

Попросите их! Ну, пожалуйста!!!Мы не выдержали в этой камере даже нескольких минут. Назвали ее боксом смерти. Самое печальное, что наши коллеги были здесь неделю назад, просили администрацию расселить эту душегубку. Проветрить ее, продезинфицировать.

Сотрудники обещали непременно все сделать и. не сделали.Вот и сейчас нам обещают открыть форточку (хотя говорят, что это очень сложно, нужна лестница и специально обученный человек), немедленно отвести женщин на прогулку (хотя за окном уже темнеет, и мы сомневаемся, что их выведут в столь поздний час).

фото: Ева МеркачеваЗаместитель председателя ОНК, обозреватель МК во время проверки женского изолятора.Эта камера, пожалуй, самое страшное, но во многих других тоже нет вентиляции или она не работает.— Недавно мы вошли в камеру 202 и едва не оглохли от отчаянного крика: «Как дышать?! Как жить? Как не заболеть и не умереть?!» — рассказывает член ОНК Анна Каретникова.

— В таких условия любая инфекция распространяется мгновенно.Но вместо того, чтобы это предупредить, в СИЗО начали применять порочную и явно незаконную практику — вновь прибывших заключенных поднимают сразу в камеры, минуя карантин! Мы обнаружили нескольких женщин, которых в карантине не держали даже суток и у которых не брали кровь и не делали флюорографию. Сокамерницы таких сторонятся первое время: никто не хочет заразиться сифилисом или еще какой-то болезнью.Бывает, и такое — у заключенной обнаружат недуг, но не сообщают ей об этом.

Просто дают горсть таблеток без объяснения причин.В камере №306 заключенные едва бунт не устроили, когда одной из женщин принесли противотуберкулезные препараты.- Я до сих пор не знаю, больна ли туберкулезом, — говорит она.

— Медики не говорят, только лекарства передают. А что, заключенный не имеет право знать о своем диагнозе? Надеюсь, я никого тут не заражаю.

фото: Ева МеркачеваЧерный кисель с липким хлебомЕда в «СИЗО 666» в последнее время, по словам женщин, стала отвратительной.

Кисель — черный, хлеб — как жижа. Мы сомневаемся в объективности, но арестантки спешат подтвердить свои слова и приносят остатки буханки, выданной им на обед. Даже удивительно, что хлеб может быть таким.

липким.— Это не потому что он не пропеченный, — объясняют сотрудники. — Просто качество муки, которую привезли в последний раз, плохое.Но почему такую муку принимают?

Почему пекут из нее хлеб?Многие женщины питаются только тем, что им дают в СИЗО. Касается это и тех, у кого есть деньги на счету или родные, готовые в любой момент привезти передачки.Одна беда — очередь в бюро приема передач нужно занимать за несколько дней. Разве выдержат такое пенсионеры или иногородние?

Потому зачастую у них один выход — купить очередь. Стоит это «удовольствие» 3–5 тысяч рублей. Понятно, что такая торговля очередью незаконна, но никто бороться с ней не желает.

Да что говорить, если адвокаты со следователями дерутся в очередях на входе в СИЗО, чтобы попасть к заключенным.Заказать продукты в интернет-магазине заключенные женщины могут, но и тут сложности. Во-первых, ассортимент скудный — из фруктов и овощей предлагаются только лук, чеснок, имбирь и лимоны.Во-вторых, цены завышены порой в несколько раз (к примеру, тушенка, которая в обычных магазинах стоит 100 рублей, продается здесь по 200).

В-третьих, приносят заказы подчас через 3–4 недели.

Вообще жалоб на работу интернет-магазина столько, что впору проводить целое расследование. ФСИН России обещал нам разобраться со всем этим безобразием еще в начале года, но лучше не стало. Продукты не доносят или приносят уже пропавшими, подменяют одно наименование другим, теряют и т.п.Касается это не только еды, но и непродовольственных товаров.— Гель для душа заказала, и вот посмотрите, что мне принесли!

— одна из заключенных показывает тюбик, на котором написано «гель мужской».В камере 108 нам показывают протекающий чайник объемом в полтора литра. Из него пьют чай и моются (ибо горячую воду отключили) 55 женщин! Как такое возможно? Администрация считает, что возможно, потому запрещает второй чайник и не дает обменять этот на объемом побольше.

Говорят, мол, сеть не потянет нагрузок, пробки выбьет.

фото: Геннадий ЧеркасовКуда послал фельдшер?Но хуже всего с медицинской помощью.

Вот где настоящий ад. Спрашиваем у беременной на восьмом месяце женщины: «Как часто вас осматривает гинеколог?»Девушка, после секундной паузы, не раздумывая:— Только когда приходит ОНК (Общественная наблюдательная комиссия — «МК»).Одна из заключенных рассказывает нам, что у нее кровотечение вот уже месяц. К доктору ее так и не отвели:— А я же здесь не пожизненно, я выйти хочу и родить еще.Каретникова вспоминает про другую заключенную с похожей историей, которая уже закончилась трагедией.Гинеколога не было в СИЗО, когда у нее начались сильнейшие боли.

Она нам говорила: «Я писала заявления каждый день. Я звала врача каждый день в течение месяца.

Гинеколога не было. Потом врач вышла на один день.

Из-за меня. И когда я описала ей эти боли, вот тогда все забегали. засуетились. Потом меня привезли в больницу. Но, наверное, поздно — рак выявили на последней стадии.

Это так больно. я не могу описать».Очередная арестантка со слезами жалуется:— У меня апелляция завтра.

А окончательного диагноза — нет. Нет справки. Что я скажу суду?Заключенная по имени Надежда не выдерживает и тоже вступает в диалог:— Ой!

Я хочу пожаловаться на фельдшера Женю, девушку такую. Она плевать на больных хотела и шлет всех на.

Так и говорит: «А идите вы все с заболеваниями вашими!» Это разве хорошо, правильно?Девушки продолжают свои шокирующие откровения: например о том, что если случается что-то критическое, они подбегают к окнам и орут: «Врача!». Только тогда кто-то приходит на помощь. Но потом за это наказывают, поскольку считается нарушением правил распорядка.Кстати, про крики.

9 мая в 10 часов вечера несколько заключенных во время салюта выкрикнули «ура!». Одна из них потом получила уведомление о нарушении режима.

Еще одну девушку наказали за то, что она в пасхальную ночь смотрела по телевизору богослужение.

Оба случая произошли в смену, когда дежурила некая инспектор, которую все называют не иначе как бездушной мегерой.

Исполняющий обязанности начальника «СИЗО 666» Алексей Обухов.Увы, бездушные сотрудницы (которых и женщинами сложно назвать) тут есть. А как иначе относиться к надзирательницам, которые отказываются помочь матери выяснить судьбу ее ребенка?

Елена Ш. еще 14 мая родила в больнице, куда ее вывезли из СИЗО. Женщину вернули в изолятор, а младенец остался в клинике.

Елена умоляет: «Выясните о нем хоть что-то!». Но сотрудники отвечают, что это не входит в их обязанности.

Наверное, не входит. А простые человеческие просьбы — они для людей, а не для сотрудников СИЗО.Поток жалоб настолько огромен, что мы не успеваем записывать. Все они похожи: не выдали медсправку, не приняли лекарства, прервали ВИЧ-терапию, не лечат, не дают обезболивающих.Да что же это в конце концов такое?Как точно сказала Анна Каретникова: мы чувствуем, что зло рядом, мы пытаемся разгрести его руками и словами, но приручить зло — невозможно.

Очень жаль, что в данном конкретном случае олицетворением зла являются сотрудники следственного изолятора. Которые, кажется, задались только одной целью — вынести свой приговор арестанткам еще до решения суда.

Смертный приговор.Прошу считать эту публикацией официальным обращением:к председателю Верховного суда РФ Вячеславу Лебедеву на предмет проверки законности действий судей, выбирающих женщинам самую строгую меру пресечения;к директору ФСИН России Геннадию Корниенко на предмет проверки соблюдения прав женщин в СИЗО.

Ева Меркачева , http://www.mk.ru/social/2016/06/16/zhenskiy-ad-v-moskovskom-sizo-666-tvoryatsya-strashnye-veshhi.htmlТакже см. пост may_antiwar в СИЗО-6, официальный отчет. Арестованные женщины. Сон под лавками и борьба за журналы.

Tags: ОНК, СИЗО, беспредел, женщины, медицина, нарушения, права человека, правозащитники, рашка, режим, тюрьмы

Осмотр девушек в сизо.

Женский ад: в московском сизо «666» творятся страшные вещи Там должна быть тушенка.

Тушенка дается из списанных запасов мобилизационного резерва семидесятилетней давности. То, чем нельзя кормить солдат, отдали арестанткам. Но и этой тушенки в капусте два-три волоска. А по нормам положено пятьдесят граммов на человека в день. Рыбу как-то привезли с солитерами. Мясо — крохотную котлетку — выдают только по праздникам.

Мясо — крохотную котлетку — выдают только по праздникам. Это было на Новый год и Рождество. На ужин — жидкая картошка. Она как вода.

По ночам люди храпят, сопят, бредят. Выспаться невозможно. Многие берут снотворное.

Пишут заявление и получают димедрол или феназепам. Утром и вечером всех выводят на проверку.

По четвергам проводится так называемый «голый день»: камера выходит на проверку в халатах или простынях на голое тело.

Около входа стоит фельдшер, перед ней надо снять простыню или халат и показать обнаженное тело.

Этот осмотр формален. Он призван скорее унизить и заморозить женщин, нежели что-то обнаружить.

Автор публикации

не в сети 11 часов 2 694Коварен жид, хотя и слеп Кичливый лях похуже бляди Хохол же съест с тобою хлеб И тут же в суп тебе нагадит (Т.

Шевченко. Великий украинский поэт)44 годаДень рождения: 24 Мая 1975

Россия.

Город: МоскваКомментарии: 2878Публикации: 4329Регистрация: 16-08-2014Понравилась статья?

Поделиться с друзьями: Казалось бы, что особенного в том, что очередные представители украинской быдлоты в очередной Паства обратилась ко благочинному Шлиссельбургского округа, отцу Богдану Ильичу Голоду. Верующие просили его молиться

Мистика и ужасы питерских «Крестов»: что таит легендарная тюрьма

Cрочная новость В Калифорнии сообщили о дефиците донорской крови из-за коронавируса В греции отправили в тюрьму первых нарушителей карантина по COVID-2019 Власти Турции сообщили о первом погибшем от COVID-2019 Четверо баскетболистов «Бруклина» заболели коронавирусом В ВМФ рассказали о разработках подводных лодок пятого поколения Новости

  1. 23:39 Власти Алжира заявили о закрытии границ из-за коронавируса
  2. 00:26 Моя бабушка моет руки: Сукачев перепел свой хит из-за коронавируса
  3. 00:50 Канделаки: Лимонов так и не вернулся со своих умозрительных фронтов
  4. 00:38 Жертвами коронавируса в США числятся уже 100 человек
  5. 23:51 Бумажная версия последней книги Лимонова «Старик путешествует» выйдет в апреле
  6. 00:14 ВМС США готовят плавучий госпиталь для борьбы с коронавирусом
  1. Хабаровским водителям упростят процедуру предрейсового осмотра
  2. Как главный следователь Михаил Музраев стал террористом Ева Меркачева
  3. Путин прокомментировал рост цен на бензин Степунин Кирилл
  4. «Коронавирус продлится год, заболеют 80%» Ирина Ринаева
  5. Пациентка инфекционки рассказала правду о карантине: больница оцеплена Росгвардией Елена Кривень
  6. Ученые объяснили, почему коронавирус так быстро распространяется по миру Кирилл Русаков
  7. «Трактор вылечит всех!»: Лукашенко предложил лекарство от коронавируса Кирилл Русаков
  8. «Бессмысленно вакцинировать от коронавируса заболевших» Наталья Веденеева
  9. Полковник Захарченко в «Лефортово» потребовал свидания с самыми важными людьми Ева Меркачева
  10. Названы три первых признака заболевания коронавирусом Артем Кожедубов
  11. ВОЗ предупредила о потенциально опасном при лечении коронавируса лекарстве Артем Кожедубов
  12. Рубль сдался без боя: падение переросло в обвал Георгий Степанов
  13. Ученые узнали о новом способе заражения коронавирусом Артем Кожедубов
  14. Способное достроить «Северный поток-2» российское судно сменило курс MK.RU
  15. Коронавирус в Куршевеле глазами очевидцев: олигархи, звезды, карантин Екатерина Скрижалина, Ирина Боброва
  16. Кремль оценил письмо правоведов против обнуления сроков Елена Егорова
  17. Женский ад: в московском СИЗО «666» творятся страшные вещи Ева Меркачева
  18. Лукашенко возмутили меры «полыхающей коронавирусом» России Алена Казакова
  19. Соратник Зеленского матом описал ситуацию с продовольствием MK.RU
  20. Исследование: пассажиры похвалили женщин-таксистов за аккуратность Ирина Мочалова
  21. Детей признали скрытыми разносчиками коронавируса Александр Шляпников
  22. Град обреченных: раскрыт главный мотив самых страшных преступников России Ева Меркачева
  23. Стала известна причина смерти вдовы Юрия Гагарина Наталья Веденеева
  24. Лукашенко отказался закрывать границу с Россией: «Фуры будут до Кремля» MK.RU
  25. ВОЗ дала совет, как изготовить антисептик для рук в домашних условиях MK.RU
  26. «Воздержитесь от покупки валюты» Николай Вардуль
  27. Все школы закрываются в Москве с 21 марта Михаил Верный

Партнеры Прочитать статью

«В 2008 году камеры зафиксировали, как из крыши возникло некое белое существо» 06.10.2016 в 14:27, просмотров: 68191 Через питерскую тюрьму «Кресты», насквозь пропитанные тайной и мистикой, прошла едва ли не половина населения страны.

В ней сидели величайшие умы и злые гении последнего столетия (всю историю бандитского Петербурга можно было изучать по одним только «Крестам»). Мы спустились в расстрельные подвалы, изучили уникальные архивы и побывали в камерах «знатных» сидельцев.

фото: Ева Меркачева Расстрельный коридор «У тех, кто оказался в «Крестах», есть два пути: очистить свою душу через православный крест или поставить на своей дальнейшей судьбе крест». Это слова архитектора Антония Томишко, который построил легендарную тюрьму.

Его призрак до сих пор встречают и даже фиксируют на видео надзиратели в коридорах древнего СИЗО.

В этом году петербургский изолятор вспоминали дважды: когда президент Владимир Путин рассказал, как арестантам здесь удаляли зубы без анестезии, и когда стало известно о закрытии СИЗО. Если с зубами все не так однозначно, то слухи о закрытии — правда.

Побывав в «Крестах», мы узнали: — Что до сих пор скрывают подземелья самой крупной тюрьмы Европы; — Откуда в «Крестах» взялась и куда пропала лишняя камера; Почему маршал Константин Рокоссовский не захотел покидать тюрьму; Как на самом деле развивался роман Червонца со следователем Воронцовой.

Золотой ключик «гражданина начальника» ИЗ ДОСЬЕ «МК»: «Тюрьма появилась в 1868 году на месте винного городка, где в бочках хранилось вино всего Питера. Примерно через 20 лет помещения были перестроены по проекту архитектора Томишко.

Название «Кресты» объясняется тем, что тюрьма представляет собой два корпуса, каждый из которых имеет вид креста. Строили ее заключенные: они сами, кирпичик по кирпичику, складывали свой новый тюремный дом».

В «Кресты» меня ведет зам. руководителя УФСИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Алексей Чергин. Он ее бывший начальник (признается, что до сих пор тянет сюда).

фото: Ева Меркачева Коридоры «Крестов» сегодня Как театр начинается с вешалки, так тюрьма — с КПП и бюро передач.

Очереди здесь сейчас вы не увидите, а когда-то она была почти километровая, и в ней часами простаивала Анна Ахматова (в «Крестах» сидел ее сын Лев Гумилев). В знаменитой поэме «Реквием» она оставила завещание: «А если когда-нибудь в этой стране воздвигнуть задумают памятник мне. то здесь, где стояла я триста часов и где для меня не открыли засов».

Памятник, кстати, поставили относительно недавно — в 2006 году. Бронзовая Ахматова стоит на набережной и печально смотрит в сторону «Крестов» (а ее гипсовый вариант находится внутри СИЗО). Кирпичные стены самой старой действующей тюрьмы в Северной столице крепки, будто возведены вчера (это потому что в раствор добавляли куриные яйца).

Протаранить их не удавалось никому, а вот разобрать — да.

Случилось это в 1946 году. Тогда заключенный по фамилии Волков каждый день аккуратно доставал из стены по кирпичику и клал его в парашу (она ежедневно опорожнялась).

В один прекрасный момент надзиратели увидели дыру в стене камеры. Заключенный пропал. Оказавшись на свободе, Волков первым делом отправился в баню, где по иронии судьбы парились в этот момент надзиратели.

Они его узнали, дали помыться и чистенького под белы рученьки обратно в «Кресты» привели. Итак, КПП. У посетителей отбирают паспорт и все документы и вместо них выдают жетоны: это обязательное условие прохода с 1984 года.

— Тогда состоялся самый интеллектуальный побег из «Крестов», — рассказывает Чергин. — Двое заключенных из картона и красных ниток изготовили поддельные удостоверения старших следователей ГУВД.

В качестве фотографий они использовали полиграфические изображения сотрудников, вырезанные из журналов.

Печати взяли из копий приговора.

Это было то время, когда численность арестантов зашкаливала, так что контроль был ослаблен. И вот они отправились на прием к врачу, переоделись в белые халаты, сшитые из белых простыней.

В халатах дошли до КПП, там сбросили их и, показав через стекло самодельные удостоверения, оказались на воле. Естественно, мы рассматривали версию подкупа, но она подтверждения не нашла. Через два дня беглецы были найдены, но вся эта история стала уроком для тюремщиков.

«У людей свои герои, у тюрьмы свои начальники» — эта присказка почему-то прижилась в «Крестах».

Нынешний начальник «Крестов» Вадим Львов — человек скромный, но веселый (а для скорбного тюремного дела, как говорил Петр Первый, именно такие и нужны), — показывает галерею портретов своих предшественников.

Мало кто из них умер своей смертью. Первый начальник (он же по совместительству вице-губернатор) Иванов, к примеру, был застрелен революционерами.

Больше всех на посту продержался Владимир Смирнов и покинул его живым, но очень печальным. — В 1991 году его пригласили в Америку для обмена опытом, — рассказывают старожилы. — Начальник местной тюрьмы его встретил, показал свое ранчо, табун лошадей, покатал на собственном вертолете. Владимир Михайлович догадывался, что в Штатах все прилично, но не до такой степени.

Владимир Михайлович догадывался, что в Штатах все прилично, но не до такой степени. В общем, вернулся он и сразу уволился.

Как только его ни уговаривали остаться — бесполезно! После Смирнова пришел Степан Демчук.

— Ему достались самые тяжелые времена, когда в тюрьме было по 12 тысяч заключенных, — говорит Чергин.

— Вдумайтесь: 12 тысяч — это почти город!

Я до сих пор не знаю, как мы все тогда справлялись. Электричества нет, еды нет (мы должны были всем хлебозаводам Питера), одежды нет.

Помню, как Демчук — маленького роста, худощавый, с большими ушами — все время курил и ругался, сидя в огромном кресле. Но какое у него было шестое чувство!

Вам потом расскажут об этом и сотрудники, и заключенные.

Все начальники «Крестов» занимали один и тот же кабинет на первом этаже.

Там в самом углу есть потайная, едва приметная дверца.

За ней — старинный сейф. Львов, который руководит «Крестами» последние три года, хитро прищуривается: — Тайну замка этого сейфа, сделанного в 1892 году, могли знать только начальники «Крестов», никто больше. Сегодня в живых таких четверо. А ключ только у меня. Вот он.

У вас есть только один способ открыть дверцу — стать начальником.

фото: Ева Меркачева Начальник «Крестов» показывает секретный сейф 1892 года А вот чтобы открыть дверь старинного храма в «Крестах», знать секретный код и иметь «золотой ключ» с номером 1 не нужно. Этот храм строился на деньги простых питерцев и когда-то был открыт для всех желающих.

Потом коммунисты сделали там себе кабинеты, закрасили фрески, сняли иконы. Лишь в 2002 году красивое помещение с огромным куполом снова было освящено.

Недавно под семи слоями штукатурки обнаружили просто фантастической красоты фрески и иконы. Их судьба пока не решена. СПРАВКА «МК»: «Во время войны работал один режимный корпус. В тот период охраняли арестантов старики, женщины да инвалиды (400 сотрудников ушли на фронт добровольцами сразу после начала войны).

В блокаду были нормы питания для заключенных такие же, как для жителей города. Умирали от голода и заключенные, и сотрудники. Трупы складировали в морге, который организовали в одном из помещений».

фото: Ева Меркачева Когда-то сюда складывали трупы умерших заключенных «18 человек на три шконаря» Корпус №1 на 480 камер. Я в центре большого креста и, поворачивая голову, могу видеть, что творится в каждом из четырех лучей-коридоров. Грандиозно! — Построив тюрьму такой формы, архитектор дал возможность солнцу, вращаясь, заглянуть практически в каждую камеру, — говорит старший инспектор Наталья Ключарева.

— Что в случае с питерским климатом, с его дождливой погодой, играет совершенно не последнюю роль.

Вся тюрьма построена по принципу паноптикума — максимальная освещенность и открытость для наблюдения за заключенными.

Вообще в России тюрем с куполами до «Крестов» не строили (строили по принципу темниц). Именно благодаря куполу, через который льется световой поток, можно вести наблюдение через все четыре этажа. Все перекрытия между этажами были просматриваемые.

Потолки носят сводчатый характер, напоминают арки.

Так вот если хотя бы одну несущую стену в здании снесут, то все остальные сложатся. Переоборудовать невозможно. Вот через эту дверь заключенных выводят на прогулку, а вот почтовые ящики для жалоб заключенных.

фото: Ева Меркачева Осужденный отряда хозобслуги готов к переселению из старых «Крестов» в новые Захожу в камеру. Она совсем маленькая — 8 кв. метров.

Изначально предполагалось, что царская тюрьма будет одиночной, то есть один человек на одну камеру. Сейчас здесь сидят в основном по трое. — Да это санаторий по сравнению с тем, что тут творилось раньше!

— говорит один из арестантов. — Я тут был в 90-е, когда в камере было 18 человек. На три шконаря! — Было такое, — подтверждает Чергин.

— Там нормальный человек должен был ужаснуться.

Но мы все в тот момент воспринимали это как должное. Заключенные не открывали двери камеры, когда им приводили очередного.

Его еле удавалось впихнуть туда. Вещи уже по головам передавали.

Я до сих пор вспоминаю — и аж страшно становится: как они тогда выживали? — Мы тогда как-то посчитали, что около 1200 заключенных сидят уже по 1,5–2 года вообще за мелочь, — рассказывает бывший заместитель начальника «Крестов». — Кто украл комбикорм, кто овцу утащил.

Мы приняли решение пригласить сюда всех представителей судов города и области.

Я им говорю: давайте освободим вот этих; ну что мы мучаемся, их мучаем… А судьи на это: «Как арестовывали, так и будем».

Кстати, представители Фемиды тоже бывали нашими «клиентами».

Попал к нам один судья, Казаков его фамилия была. Подозревался в зверском убийстве жены (я лично знал ее — хорошая женщина была). Не доказали его вины — через три года вышел.

А вскоре в ДТП попал и погиб.

Он очень сам по себе был нехороший, вредный.

Казакова даже в суде один раз пытались взорвать: принесли гранату в зал заседаний.

Тогда пострадал пристав. В этот период, кстати, численность заключенных у нас уже перевалила за 16 000.

фото: Ева Меркачева Так выглядит камера в старых «Крестах» сегодня И вот сейчас арестанты-рецидивисты вообще ни на что не жалуются, потому что помнят прошлое.

С ними меньше всего проблем. Они говорят: «Нам и не снилось, что сейчас есть!

Мы бы тогда и не поверили, что пройдут годы и будет так, как сейчас». — Ну а как же удаление зубов без анестезии? Разве это не прошлый век? — Рассказываю, как все было.

Перед приездом Путина сказали, чтобы озвучили самую главную проблему.

А в тот момент это были медикаменты (их не хватало катастрофически). Ну, один из наших сотрудников, Александр Житинев, и сказал президенту, что нет обезболивающих. А это потом вылилось в скандал.

Я захожу в камеру №371. Именно в ней побывал президент Владимир Путин.

Чистенько, скромненько и опять-таки тесно.

Двое заключенных расположились возле стола — пьют чай.

фото: Ева Меркачева Камера, в которой был Путин Вообще все камеры ну совершенно идентичные.

Старожилы говорят, что все, что здесь есть, не менялось чуть ли не с 1918 года. Правда, деревянные нары заменили на металлические, «срезали» третий ярус.

Пару лет назад на втором и третьем этажах оборудовали душевые комнаты, и теперь в «Крестах» нет жесткой регламентации по выводу в душ (раньше ведь как было: только 15 минут, и ни минутой больше, на всю помывку). ИЗ ДОСЬЕ «МК»: «В начале XIX века в камере «Крестов» кровать крепилась к стене сразу после подъема и опускалась только на время отбоя. Днем заключенный не мог ею воспользоваться.

Но в его распоряжении были стул, стол, полка.

Посуда на полке должна была содержаться строго в определенном порядке: медная миска, тарелка, чайник, солонка.

В противном случае его наказывали. Могли наказать и за то, что он не чистил посуду с помощью песка или кирпича».

фото: Ева Меркачева Так выглядела камера в начале двухтысячных Но старые стены не всегда готовы к новациям — провести вентиляцию тут почти что невозможно, а ночью температура в «Крестах» не опускается ниже 30 градусов.

Начальник тюрьмы в этот период подписывает распоряжение: по четным числам открываются форточки камер с одной стороны, по нечетным — с другой (чтобы создавать движение воздуха). — Позовите библиотекаря! Нужны книги!

— кричит заключенный из камеры. — Самым востребованным художественным произведением был и остается роман Федора Достоевского, — шепотом говорят мне сотрудники.

— Вот уж поистине бытие определяет сознание.

Двое заключенных молчат — жуют хлеб.

Оказалось, они беспрестанно делают это уже вторые сутки. Потом выложат его на ткань, чтобы кислород вышел.

А потом уже другие из этой массы будут лепить фигурки. — У нас разделение труда: одни жуют, другие лепят, — поясняют те, чей рот «не занят делом». — Потом фигурки разукрасим пастой из цветных ручек, и они смогут храниться года три.

В этом году влажное лето, так что многие наши фигурки, терзаемые хлебными жучками, погибали.

фото: Ева Меркачева Такую инструкцию получал каждый, кто «заселялся» в «Кресты» В окно тем временем постучался голубь. Сотрудники говорят, что, возможно, он прибыл с посланием. — Раньше для связи заключенные использовали самодельное (из газет) духовое ружье, — рассказывает инспектор Наталья Ключарева.

— На один конец кладется записка, утяжеленная хлебным шариком, с другой стороны человек с сильными, здоровыми легкими.

В безветренную погоду такие послания летают на расстояние 40–50 метров и попадают на набережную. Были дни, когда она вся усеивалась письменами.

Бабульки за вознаграждение доставляли письма по указанным адресам (в том случае если письмо на набережной никто не ждал).

Но сегодня в моде почтовые голуби. — А у нас тут Тарзан сидит, — кричат заключенные из одной камеры. Боец смешанных единоборств Вячеслав Дацик по кличке Тарзан, как говорится, сам тих и светел.

«Кресты» наблюдают уже второе по счету его пришествие, так что сотрудники подобрали ему подходящих по характеру сокамерников. По дороге оперативники не хвастают, но с гордостью рассказывают, как они раскрыли убийство детей (в «Крестах» оказался маньяк, и здесь он признался в тех преступлениях, о которых никто не знал) и вернули украденные картины в один из музеев («раскололи» похитителя).

Призрачная камера №1000 В «Крестах» всегда было и есть всего 999 камер.

Но рассказывают, что архитектора тюрьмы Антония Томишко поместили в камеру №1000.

Дело было якобы так. Архитектор, докладывая императору Александру III, очевидно, волновался, потому сказал: «Ваше величество, я для вас тюрьму построил». «Не для меня, а для себя», — резко оборвал его царь и заточил в «Кресты».

фото: Ева Меркачева — Камеру №1000, куда его посадили, до сих пор не могут найти, — говорит Ключарева. — Это не шутка, мы тут все облазили. Если вы найдете, войдете в историю.

С Томишко связано много мистического. Мы не смогли выяснить, где он был похоронен. Есть версия, что на Никольском кладбище, но могила его там не найдена.

Многие сотрудники говорят, что слышали или видели призрак архитектора. В 2008 году камеры видеонаблюдения зафиксировали, как из крыши возникло некое белое существо, поднялось вверх, потом резко вниз, снова вверх и исчезло в никуда.

В стенах «Крестов» умер зимой в тяжелейших условиях писатель Даниил Хармс. Вообще об известных арестантах, прошедших через «Кресты», можно писать отдельную книгу. Мне дают пролистать старые желтые страницы журнала учета поступивших и выбывших заключенных.

Ищу знакомые из учебников истории и литературы фамилии. Александр Керенский. Будущий глава Временного правительства попал сюда в 1905 году.

Кстати, сохранились его записи: «Я с благодарностью вспоминаю о нелепом случае, приведшем меня сюда. Четыре месяца уединения за счет государства». Он писал о том, что режим в «Крестах» очень либеральный, что двери в камерах практически не закрываются, заключенные общаются друг с другом, играют в шахматы.

«И это было время отдыха и раздумий». Владимир Набоков (отец автора «Лолиты», деятель кадетской партии).

В 1906 году последний российский император Николай II разогнал депутатов Думы, а потом назначил им по три месяца тюрьмы. Депутаты оказались законопослушными, они самостоятельно — с вещичками, на извозчиках — прибыли к центральному входу тюрьмы. Среди них был Набоков, который взял с собой в «Кресты» любимую литературу и резиновую ванну, чтобы мыться.

Сотрудники показывают мне фото, на которых изображен сам процесс «заезда» заключенных (удивительно, что все это сохранилось!). Лев Троцкий. Революционер был в «Крестах» дважды.

В первый раз он тут писал, читал, вел полемику с товарищами и сердился на сотрудников за то, что те отрывают его от работы — выводят на прогулку. Второй раз Троцкий оказался здесь — но уже не в качестве заключенного — в 1917 году и написал гневную статью под названием «Позор» о том, как не соблюдались права человека в главной российской тюрьме. Численность заключенных в камерах уже зашкаливала (это было время после Февральской революции).

Эх, знал бы он, как потом не соблюдались права человека в Советском Союзе, в строительстве которого он принял самое непосредственное участие.

Интересно, что свой псевдоним — Троцкий — Лев Бронштейн взял от фамилии надзирателя тюрьмы, в которой сидел (но не питерской, а одесской). Листаю дальше. Химик Федор Либеровский, известный востоковед, автор поэтического перевода Корана Теодор Шумовский, поэты Олег Григорьев, Николай Заболоцкий, Иосиф Бродский. Георгий Жженов. Не могу не остановиться на этом заключенном.

— Когда он попал в переполненную камеру, он был 18-м по счету; и ему досталось место на корточках возле параши, — рассказывает Наталья. — Идемте, я покажу, где это. Четвертый этаж первого корпуса. Камера, почти на углу, ничем не отличается от остальных.

Но Жженов поменял несколько камер, незадолго до смерти он побывал в «Крестах», пытался вспомнить их — не смог. Впрочем, много камер сменил и другой именитый узник — будущий Маршал Советского Союза Константин Рокоссовский. Он провел в «Крестах» по ложному обвинению 30 месяцев — с 1938 по 1940 год.

Немногим удалось вынести то, что испытал Рокоссовский: лишился 7 зубов, сломано 3 ребра, напрочь перебиты на ногах молотком пальцы (всю жизнь после этого он вынужден был носить ортопедическую обувь).

Его трижды водили на расстрел в подвалы «Крестов»! — Но он никого не оговорил, — продолжает Наталья, которая собирала воспоминания старожилов-надзирателей по крупицам все последние годы.

— Его освобождение пришлось на дождливый октябрьский вечер. Больной, изможденный Рокоссовский посмотрел — куда сейчас один, в ночь, без всяких средств?

И он попросил у дежурного разрешения остаться переночевать до утра.

А вновь заступившая смена обнаружила в личном деле Рокоссовского какие-то недочеты, разбирательство затянулось до самого вечера.

Снова полил дождь, но Рокоссовский второй раз искушать судьбу не стал. Когда под Сталинградом была взята в плен группировка Паулюса, на имя Рокоссовского шли поздравительные телеграммы со всех концов страны.

В их числе одна — от начальника «Крестов».

Кстати, ни перед кем Сталин не извинялся, а вот перед Рокоссовским извинился дважды: «Обидели мы вас, товарищ маршал. Крепко обидели». Сам Рокоссовский в своих мемуарах ни словом не обмолвился об этих 30 месяцах жизни. Но до конца своих дней он не расставался с маленьким черным браунингом, говорил: «Еще раз придут — живым не дамся».

Андрей Туполев. Авиаконструктор попал сюда по 58-й статье, означающей, что человек «не лоялен к режиму». Сидел не в обычной камере, а в отдельном здании, где с 1939-го по 1941-й существовала шарашка (особое конструкторское бюро, тюрьма для ученых, которые трудились над проектами государственной важности). Андрей Туполев и Георгий Жженов свои премии пожертвовали «Крестам», и на эти деньги здесь провели водопровод и канализацию.

Кровь и смерть 9-го корпуса — Не ходите туда, этот корпус заморожен, — отговаривают меня сотрудники от исследования.

— Туда никто не заходил уже ровно шесть лет. Там. там туберкулезная палочка!

фото: Ева Меркачева Подвальные камеры девятого корпуса Девятый корпус — это самое мрачное место в «Крестах».

Изначально строился как общежитие для сотрудников Санкт-Петербургской одиночной тюрьмы. Примечательно, что в свободное от службы время они могли покинуть территорию общежития лишь по личному разрешению начальника «Крестов».

Так что сотрудники были такими же узниками этого тюремного замка, как преступники.

С 1988 года здесь содержались женщины.

А потом его отдали для больных открытой формой туберкулеза.

Нехотя надзиратели открывают замки.

Мы внутри. Здесь все разрушено, кругом валяются обломки мебели, каких-то предметов. Спускаемся в подвалы, где были следственные кабинеты. А потом один из старожилов рассказывает про самый страшный день девятого корпуса «Крестов» — когда его захватили заключенные: — Их было семеро.

У всех — серьезные статьи и серьезные сроки, а двоим и вовсе грозил расстрел.

План был такой: напасть на сотрудника, завладеть ключами от прогулочного дворика и оттуда добраться до вышки (устройство корпуса таково, что вышка венчает крышу, которая вплотную прилегает к гражданскому зданию). Психологический расчет строился на то, что все произойдет 23 февраля. В общем, напали, ключи взяли.

Но охранник сумел подать сигнал тревоги.

Эти семеро взбесились, вернулись вот сюда, где вы сейчас, громя и круша все на своем пути.

В одном из кабинетов был коньяк, изъятый у адвокатов оперативниками. Заключенные его, естественно, выпивают. И без того бурлящий адреналин делает свое дело — они берут в заложники двоих: младшего инспектора (женщину) и инструктора-кинолога.

Это вот тут как раз произошло.

Я представляю, как 23 февраля 1992 года обезумевшие заключенные звонили вот с этого сохранившегося телефонного аппарата и требовали деньги, оружие, транспорт в аэропорт и самолет в Швецию.

фото: Ева Меркачева Здесь в 1992 году произошел захват заложников — Переговоры вел лично Демчук.

Пригласили родственников заключенных, чтобы те уговорили. Попросили даже одного известного криминального авторитета (он в тот момент содержался в «Крестах») вступить в переговоры. Он согласился, кстати, сразу.

Но без толку все это было. Идемте, покажу, откуда штурм начался. Видите эту решетку на окне? С третьей попытки только удалось ее выдернуть. Потом еще долго разбивали дверь, а когда она поддалась, то инструктор-кинолог Александр был уже заколот (7 ножевых ранений).

Инспектор Валентина не пострадала: снайпер на крыше охранял подступы к ней. Но долго лечилась и через два года все-таки умерла: сердце не выдержало.

Кстати, у Александра трое детей осталось, так вот один из них сейчас в питерском СИЗО, второй — в Москве в управлении собственной безопасности. Вдова возглавляет уголовно-исполнительную инспекцию в одном из районов Санкт-Петербурга. Она недавно рассказывала, как один из выживших заключенных (во время штурма погибли трое, остальные получили сроки) позвонил ей.

И даже вроде как пытался просить прощения.

А закончил тем, что попросил денег.

Любовь Червонца Советские годы для «Крестов» были самыми знаковыми. Кстати, в ту пору тут работала мать нынешнего главы СК Александра Бастрыкина.

— Прапорщиком была, очень ответственная женщина, — вспоминают сотрудники. Костя Могила, тамбовские, Малышев, Кирпич.

— сколько известных авторитетов прошло тогда через «Кресты». — Я, как заместитель начальника, много с ними общался, — рассказывает Евгений Божадзе. — Серьезные люди все. Они развитые, эрудированные.

Всю жизнь сидят — всю жизнь читают.

Убеждения у них сильные. Они знали, что меня ни о чем просить не надо, что это бесполезно. А так-то предлагали все: дачи, дома, машины. А сколько в рестораны приглашали!

Нужно было уметь отказывать жестко.

И вообще не позволять им панибратствовать.

Червонца (в 1991 году в «Крестах» содержался знаменитый бандит Сергей Мадуев по прозвищу Червонец. — Прим. автора) отучил от его замашек. Чистоплюй, честолюб, все делал на понтах.

Был случай, когда его в ресторан не пускали (мест не было), так он взял пистолет и застрелил охранника. Ходил на воле в белом костюме, в белых туфлях и рубашке.

И за решеткой пытался показать, что он особенный.

Он ведь, когда в Бутырке был, нападал на начальника.

Сильный, как бык, отжимался на пальцах! Но когда мы ему дали сдачи, оказалось, он боли боится панически, как ребенок! На глазах Божадзе развивался роман Червонца со следователем по особо важным делам при Генпрокуратуре Натальей Воронцовой (он лег потом в основу известного фильма «Тюремный романс» с Александром Абдуловым в главной роли).

— Я вам расскажу, как все было на самом деле, — говорит Божадзе.

— Червонец, сукин сын, добился, чтобы именно Воронцова была у него следователем.

Его, бывало, выведут на допрос, а он молчит. А потом: «Ей все расскажу». Он и раньше знал Воронцову и даже как хорошей знакомой сдал ей несколько «схронов». Он ее уболтал принести ему пистолет.

Червонец действительно владел почти что гипнозом (по природе своей был к этому предрасположен — сын чеченца и кореянки, мать без конца сидела, он с детства вынужден был кусок хлеба добывать). Несколько раз мне подчиненные говорили: «Там скандал, Воронцова плачет, в истерике». А потом она:

«Ой, вы его не трогайте, не наказывайте, это я во всем виновата»

.

А, видно, он тогда уже воздействовал на нее психологически. Она за него переживала — «вот, он такой бедненький».

Я говорю: «Чего это он бедненький? Вы на его щеки посмотрите. Ест что хочет, передачки ему передают лучше, чем в ресторане».

И вот она ему наган пронесла в «Кресты» (а сотрудники прокуратуры не досматриваются). Червонец после этого три дня просился к начальнику Демчуку: «Пусть примет!

Я расскажу, где все остальное награбленное закопано».

А Демчук как чувствовал — не принимал.

И Демчук в тот момент дал распоряжение один автомат положить на пост, где южные ворота, потому что пистолетом Макарова преступника не остановить. И если бы не этот автомат. Червонец бы с наганом ушел во время попытки побега. А так, когда он увидел, как бегут на него с автоматом, упал на колени и сдался.

Наталья Воронцова 7 лет колонии получила. Говорят, сейчас живет в Крыму и якобы не бедствует. А Червонец был осужден к смертной казни, которую потом заменили на пожизненное.

В 2000 году, больной сахарным диабетом, он умер в колонии «Черный дельфин». Божадзе, сопровождая меня по старым коридорам «Крестов», показывает то на одну камеру, то на другую, вспоминая знаменитых сидельцев. — Это камера директора «Сантреста» — самого крупного завода в Питере.

Он вместе с замом делал левые партии коньяков, за что и посадили. А тут — директор «Ленбытхима».

Он сидел вместе с руководителем мясокомбината, который за докторскую колбасу срок получил.

Я спросил у него про эту колбасу тогда.

Он честно рассказал, как делали: тонну мяса, тонну зерна, тонну крахмала и тонну туалетной бумаги или салфеток.

Он так и говорил мне! Зачем ему обманывать?

Так что это все не байки. Им тяжело было сидеть — они уже при социализме чувствовали себя элитой, жили красиво. Новая жизнь старой тюрьмы «Кресты», «Кресты». Сама мысль о том, что легендарной тюрьмы не будет, многих пугает.

Это ведь история целого города, целой страны, целой эпохи. — «Кресты» никто не тронет, что вы переживаете, — успокаивает начальник УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области генерал-майор внутренней службы Игорь Потапенко.

— Это же памятник истории. Просто отсюда в ближайшие дни вывезут всех заключенных. Здание будет отдано под музей, под съемочную площадку (камеры сохранятся в их первозданном виде). Часть помещений займет аппарат УФСИН, тут же будет прием граждан и много чего еще.

фото: Ева Меркачева Руководитель строительства показывает макет новых «Крестов», которые откроют на днях А заключенные переедут в новый СИЗО. «Кресты-2» построили на окраине Санкт-Петербурга, и это, по словам экспертов, самая грандиозная тюрьма во всей современной Европе. Стройка почти закончена. Меня ведут по новым «Крестам» (они тоже в форме креста, с галереями, построенными так, что из любого угла здания можно попасть в любой корпус).

164 тысячи квадратных метров, каждая камера напоминает комнату в общежитии.

Впервые в истории российской тюремной системы на каждого заключенного отведено по 7 кв.

метров.

фото: Ева Меркачева Новые «Кресты».

Построены по тому же принципу, что и старые Следственных кабинетов столько, что адвокаты могут не выходить отсюда хоть сутками — все равно никаких очередей не будет. В новый СИЗО, рассчитанный на 4 тысячи мест, переместят сидельцев почти со всех изоляторов Санкт-Петербурга.

Футбольное поле с подогревом, огороженная территория на случай массовых волнений. Здесь будет несколько линий охраны, а подкоп совершить просто невозможно: забор уходит на три метра под землю. Грандиозно, мощно, но даже как-то страшно.

Это же целый отдельно стоящий город заключенных — как он будет жить? Оглядываюсь на «Кресты-2»: на окнах нет даже решеток, внешне СИЗО похож на жилой комплекс.

И слышу голоса прохожих: «Как думаешь, а сколько в этом ЖК стоит квартира?» — «Так это же тюрьма!».

фото: Ева Меркачева Так выглядит камера в новых «Крестах» Когда-то каждый, кто прошел «Кресты», мог делать себе татуировку в форме перстня, в центре которого крест с короной. Такая татуировка гарантировала большое криминальное будущее.

Какую наколку «нарисуют» те, кто оказался в «Крестах-2»?

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+